С одной стороны — море, с другой — горы, и Жене абсолютно некуда идти. Все, что произошло этой ночью на лодке «Фортуна», при свете первых солнечных лучей казалось нелепой выдумкой, плохим кино…

«Это даже хуже, чем оказаться на необитаемом острове. Одной мне не выбраться — ни денег, ни одежды, ни документов…»

Издательство: Эксмо, 2008 г.

Отрывок из книги

Глава 2

- Ведь что такое этикет? - продолжала рассуждать Мартина. - Манера поведения, правила учтивости, которые никто специально не придумывал. Эти правила складывались на протяжении всей истории цивилизации. Так что лично тебе нечего волноваться. Потому что ты - умная девочка. Если сталкиваешься с незнакомой ситуацией, просто подумай: как следует поступить с разумной точки зрения? Вот и все. Этикет - это квинтэссенция логики поведения.

Жене понравилось это определение - квинтэссенция логики поведения.

- Вот смотри, - улыбнулась Мартина, - Ты пришла в ресторан, слева от твоей тарелки лежат 3 разные вилки и справа - 3 разных ножа. С каких приборов ты начнешь?

- С тех, - сразу ответила Женя, - которые лежат с внешней стороны.

Мартина кивнула:

- Правильно. Стол сервировали именно так, потому что именно так удобно брать приборы. Или вот хрестоматийный запрет класть локти на стол? Что тут, казалось бы, такого?

Женя подумала, представила себе людей, сидящих за столом, и сразу нашла ответ:

- Чтобы не стеснить соседа?

- Разумеется. Или почему этикет предлагает некоторые продукты брать руками? Хлеб, печенье, пирожное, фрукты, сахар, если для него не положены щипцы. Потому что их просто-напросто не нужно делить ножом и они не пачкают пальцев. Но заметь - внутри этого разрешения есть запрет, опять же основанный на логике и уважении к соседу: рука должна касается только одного куска, который затем кладут себе на тарелку. А почему хлеб надо разламывать пальцами на маленькие кусочки? - спросила Мартина, изящно отщипнув тонкими пальцами кусочек хлеба, лежащий на тарелке.

Женя попробовала представить, как Мартина откусывает от целого куска и - не смогла этого сделать.

- Некрасиво?

Мартина улыбнулась и кивнула:

- Конечно. Ряд правил основан на элементарных эстетических требованиях. Падающую салфетку поднять может только официант или метрдотель, а не гостья приёма, приборы подносятся ко рту, а не наоборот, голова не опускается к салфетке, спина прямая… Вообще осанка - это, конечно, основа всего, своего рода - визитная карточка, которая говорит о многом…

***

Три недели на новом месте пролетели практически мгновенно.

К десяти утра Женя ехала на ускоренный курс MBA, потом - в офис продолжать штудировать всевозможные материалы по лодкам, через вечер - к Мартине. Мир, открывшийся ей в журнале, по ошибке засунутом в ее почтовый ящик, постепенно обрастал реальными фактами.

Прежде всего, верфи - предприятия, занимающиеся постройкой яхт. Поначалу Женя путалась в обилии подобных предприятий, но затем поняла, что все не так сложно: нужно просто знать самые известные верфи, и во всем остальном ориентироваться на их топовую продукцию.

Германская Luerssen, Голландская Amels и Feadship - во многом благодаря именно этим верфям германские и голландские лодки считались лучшими во всем мире, и, соответственно, самыми дорогими. Например, если немецкая лодка 60 метров в длину при прочих равных стоит 70 миллионов евро, то лодка, похожая на нее по всем техническим характеристикам и декору, но уже итальянского производства, будет стоить всего 40 миллионов А если такую же лодку сделают в Турции или в Китае, то она будет стоить 30 миллионов. Что и говорить, совсем дешево!

- Почему такая разница? - выпытывала Женя у вечно торопящегося Вадима. - Это престиж?

- А как же без престижа? - удивлялся Вадим, но тут же уточнял:

- Это же абсолютно разные классы. Honda и Hyundai - чувствуешь разницу? Здесь - то же самое. Турки или китайцы, например, чтобы лодку сделать более дорогой, то есть более тяжелой… Понимаешь, почему чем тяжелее, тем дороже?

- Глубже погружение, меньше качки? - спросила Женя.

- Так, молодец, - похвалил Вадим и продолжил:

- Так вот они заливают для утяжеления свинец или бетон, а немцы просто используют высококачественный металл. Все, Жень, мне некогда.

Разобраться с интерьерами ей немного помог Ян. Подобно тому, как верфи ассоциировались у Жени с автомобильными концернами, у Яна именитые дизайнеры лодок - такие как Эндрю Винч или Рэймонд Лоуи - становились в один ряд с известными домами моды.

- А самая моя любимая, - вздыхал Ян, - это Sigma… Просто нереальная лодка, похожа на утюжок. Знаешь, кто был ее дизайнером? Филипп Старк.

Женя слышала про эту лодку, но ее больше поразил не дизайн, а цена - 150 миллионов евро!

В общем и целом получение новой специальности - а заодно и нового стиля жизни - оказалось не таким уж неподъемным делом.

Хотя, конечно, Жене все еще не хватало практики или хотя бы рассказов очевидцев. Злоупотреблять вниманием Вадима и Яна было уже неудобно.

Тем более, что несколько дней назад у нее, наконец, появился новый собеседник - молодой человек из израильского филиала. Так смешно! Они познакомились около кофейного автомата: Женя подошла, а он поднял на нее глаза и уронил свой стаканчик! Так они и познакомились, потом еще пару раз обедали вместе.

Алекс приехал в Москву ненадолго, чтобы решить проблему одного капризного клиента, и фактически тоже был новичком в офисе. Симпатичный, воспитанный мужчина лет тридцати. Брюнет. Жене он очень понравился , и она тихо надеялась, что и она ему небезразлична.

Правда, в лодках он оказался не так уж и сведущ.

- Я же не брокер, - улыбнулся он ей, не сумев ответить на какой-то ее вопрос, - я - юрист. Хотя яхты люблю, правда, парусные.

И он увлеченно стал рассказывать ей про свою парусную лодку. А она с радостью отметила, что он, скорее всего, не женат. Парус - прерогатива мужского отдыха, восполняющий нехватку романтики, адреналина, игры.

Женя взглянула на Алекса по-новому. Представила его за штурвалом: белая рубашка расстегнута, видна мускулистая грудь, влажные темные волосы - ах…

- Ты не думай об этом, - по-своему расценил Алекс ее молчание, - постепенно все в голове уляжется. Лично для тебя ведь главное не лодка, а клиент. А практики при твоей работе скоро будет столько… Да тебе еще успеют надоесть эти лодки.

Глава 3

Дальнейшее произошло практически мгновенно, но Жене казалось, что время растянулось длинным, мучительным кошмаром.

Оттолкнувшись ногами и выскользнув на спине из-под туши Бориса, Женя проехалась по полу, потом вскочила и, опрокинув какой-то пуфик, бросилась к кнопке. И снова не успела добежать. С криком: «Стоять, сука!» Борис догнал ее, заломил ей руку за спину…

Вместо ужаса Женя неожиданно ощутила прилив силы и ярости. Только это помогло ей стиснуть зубы, вырваться из захвата и схватить первое, что подвернулось под руку. Это оказалось ведерко с шампанским, примостившееся на маленьком сервировочном столике.

Его-то Женя и швырнула в Бориса, целясь прямо в отвратительную пьяную рожу.

Ведерко оказалось гораздо тяжелее, чем она думала. Поэтому до Бориса не долетело, а упало прямо у его ног. По паркету XVII века, вывезенному из какого-то старинного замка, во все стороны разлетелись кусочки льда, под ногами насильника вспенилось шампанское из разбитой бутылки…

- Вот дрянь, - с холодной яростью процедил Борис.

Как на замедленной съемке, криво ухмыляясь и отводя руку назад для сокрушительной пощечины, он сделал один только шаг по направлению к ней…

И крошечный кубик льда, на котором Борис поскользнулся, пулей выстрелил из-под его сандалии и отлетел в дальний угол комнаты. Звякнул, ударившись об стену, и упал.

А Борис с грохотом обрушился на спину, опрокинув во время падения тот самый столик, и крепко ударился затылком о мраморный порожек, ведущий в ванную комнату.

Потом наступила оглушительная, МЕРТВАЯ тишина.

У Жени просто не было больше сил. Последняя попытка остановить Бориса стоила ей слишком дорого. Всхлипывая от ужаса, она просто ждала: вот сейчас этот урод вскочит и тогда уж точно ее убьет.

Но Борис не шевелился. Он лежал на спине, со спущенными штанами, а вокруг него сверкали бутылочные осколки, исходили соком раздавленные фрукты, лежала, блестя боками, целая, чудом не разбившаяся ваза - и лед, много-много льда.

Вдруг Женя заметила: лед постепенно налился розовым, постепенно темнея - и вот уже весь этот страшный натюрморт подцвечен красным, точно его выложили на темно-бордовый бархат… Не в силах сдвинуться с места, Женя смотрела и смотрела, как темный ручеек крови, смешиваясь с тающими кусочками льда, становится алым.

И тут раздался страшный, сипящий звук, который, казалось, не может издавать человеческое горло… Борис захрипел и, похоже, попытался что-то сказать, а может быть, просто набрать побольше воздуха в легкие, которые никогда уже не будут дышать…

Превозмогая ломоту во всем теле и поднимающийся из самой глубины души туман, застилавший глаза, Женя сделала маленький шажок… Наклонилась над телом и опять чуть не закричала, увидев синеющее лицо Бориса.

Его голова была свернута набок и откинута так, словно шея превратилась в толстый мягкий жгут без единой кости… Один глаз был открыт и смотрел прямо на нее.

Женя замерла, не зная, что делать. Она хотела что-то сказать, спросить, чем-то помочь этому жуткому человеку, помочь напоследок. И снова раздался чудовищный хрип - последний. Голубой глаз, смотрящий на Женю, стал мутнеть, взгляд сделался бессмысленным, зрачок расширился и остекленел. В нем отражались огни ламп на потолке…

Женя поднялась и пошла. Ее пошатывало. Она шла к двери только с одним желанием - поскорее выйти. Подергала ручку, вспомнила, что та закрыта, и вернулась к кнопке, старательно обойдя тело и красную лужу вокруг него. Разблокировала дверь и на трясущихся ногах спустилась вниз… Устало села на один из диванчиков и попробовала собраться. В висках пульсировала кровь, в голове билась только одна мысль:

«Я убила человека… Я убила человека…»

Она не знала, сколько так просидела - может пять минут, может - полчаса, когда ее слух, обостренный страхом, уловил какой-то шум. Она тут же вышла из ступора.

«Я же здесь не одна! Команда! Как я могла забыть? Наверное, ужин уже готов, они идут доложить! Дверь ведь я разблокировала!!!»

Женя вскочила и заметалась по салону.

«Что делать? Что делать?! - стучало у нее в голове. - Мне же никто не поверит! А даже если и поверят? Кто я для них, для всех? Его родня сделает все возможное, чтобы упечь меня в тюрьму! На всю жизнь! Нет, нет, нет - ни за что!»

Почти в беспамятстве Женя выбежала на открытую нижнюю палубу и, мельком глянув в сторону блещущего огнями ночного Монте-Карло, бросилась в воду.

***

Наверное, со стороны это выглядело очень эффектно. Черное, усыпанное звездами небо, полная луна, серебряная дорожка на воде, маленькая фигурка в белом, отделившаяся от яхты, и - всплеск через секунду.

Глава 5

Не успела она захлопнуть за собой дверь, как машина пошла на взлет. За секунды они вышли на 100… 120… 180, промахнув сразу два красных светофора. Женя вжалась в сиденье и взмолилась:

- Пожалуйста, не надо, ты же обещал!

Давид даже не посмотрел в ее сторону.

Женя зажмурилась и открыла глаза только тогда, когда скорость стала снижаться. Оранжевый ламборждини резко затормозил около небоскреба и въехал в подземный гараж. Не говоря ни слова, Давид вышел из машины и открыл Жене дверь. Она, робея, вложила в его руку влажную от волнения ладонь. И Давид повел ее к дверям лифта.

Женя не строила иллюзий. Не пыталась уговаривать себя: Давид и дальше будет вести себя как джентльмен, я могу постоять за себя, им еще только предстоит сблизиться, получше узнать друг друга… в личном плане. Она понимала: этап романтических отношений закончился подношением цветов и экзотических животных. То, что произойдет сейчас, относится к этапу… плотских отношений. Наверняка Давид ведет ее к себе. Чтобы заняться сексом - сексом без любви, без обязательств, без продолжения.

Только Женя отнюдь не была уверена в своей готовности к такому повороту событий. И все-таки покорно вышла из лифта следом за Давидом.

- Куда мы сейчас? - спросила она, еле справляясь с волнением.

Он не ответил, только потянул ее за руку вслед за собой. Женя ахнула: они стояли на крыше небоскреба, рядом с вертолетом. Вокруг, как на ладони, лежал белый город, вдали простиралось бескрайнее море, и огромное красное солнце погружалось в его сверкающую гладь.

- Я хотел тебе сделать какой-нибудь подарок, - сказал Давид и впервые улыбнулся, - и решил подарить ночной Тель-Авив. Тебе понравится, обещаю.

Женя ответила ему благодарной улыбкой, и решила: сегодня - тот самый день, когда она может позволить себе просто плыть по течению, правда, не водному, а воздушному.

Давид посадил Женю рядом с собой в кабине за спиной пилота, и вертолет взмыл в небо…

У нее перехватило дыхание. Стеклянная кабина вертолета позволяла видеть все: гаснущий закат, фантастической красоты розовеющее небо, уже собирающееся примерить ночь, как бархатное платье, но еще отражающее последние солнечные лучи. И, конечно же, город. Уступы высотных домов, словно ступени огромной лестницы, и там, далеко внизу - сверкающая огнями река автострады.

Давид прикоснулся к Жениному запястью, наклонился к ее уху и, чуть отодвинув краешек наушника, прокричал сквозь гул вертолета:

- Через несколько лет это все будет моим!

Женя не стала спрашивать, что он имеет в виду, Наверное, с его-то внешностью - горящий взгляд, прямой острый нос, темные волосы, смуглая кожа - собирается стать киноактером и покорить сначала этот город, а потом - весь мир…

Солнце, наконец, село, и город, погрузившись в ночь, тут же заиграл огнями. Вертолет лег на другой курс.

- Куда мы летим? - прокричала она Давиду, но он не ответил.

Женя уже не боялась, она плыла…

Вертолет опустился на крышу другого небоскреба. Давид помог Жене выйти.

И снова лифт. Номера этажей на панели стремительно шли на убывание, пока не остановились на отметке «-1».

«Мы побывали на самом верху, теперь спускаемся в самый низ… - подумала Женя, - мальчик, судя по всему, любит крайности. Может, я не права? - зашевелился в ее душе червячок сомнения, - может, не стоит безоговорочно доверяться незнакомцу?»

Но минус первый этаж оказался не менее роскошным сюрпризом, чем крыша дома, - здесь располагался великолепный спа-салон, в котором они были одни. Не считая, конечно, целой армии корейцев, встретив их в холле частыми поклонами и доброжелательными улыбками.

Давид кивнул головой, приглашая Женю следовать за собой, и исчез за дверью. Она прошла следом и оказалась в помещении, имитирующем грот. Сводчатые стены, выложенные серо-черным мрамором, прячущиеся в искусственных расщелинах огоньки-свечи и - черный потолок, усеянный огоньками-звездочками… Как в сказке.

- Раздевайся, - сказал Давид просто.

Нет, это не было приказом или принуждением… Давид стоял возле мраморной кушетки и, медленно расстегивая пуговицы одной рукой, другой показывал Жене на соседнюю, точно такую же мраморную кушетку. Словно загипнотизированная всем происходящим, Женя, медленно подошла к своему лежаку и тоже стала раздеваться…

Потом она легла на теплый мрамор, и приятная истома разлилась по ее телу. Женя вдруг ощутила такую слабость, что если бы ей сейчас приказали встать, она не смогла бы этого сделать.

Напротив лежал Давид и его прекрасное смуглое тело, казалось, тоже было выточено из камня.

Он смотрел ей прямо в глаза, а она - в его. И даже если бы захотела, не смогла бы до него дотянуться, они могли касаться друг друга только глазами.

Грот наполнился паром и благоуханием. И тут же появились корейцы с обнаженными торсами и в бриджах, сделанных словно из какой-то резины. В секунды тела Давида и Жени были покрыты пеной, и началось блаженство…

Массаж в четыре руки - виртуозы-пианисты, играющие волшебную музыку тела. Женя изнывала от наслаждения. А напротив нее лежал Давид, тоже весь в пене и в удовольствии.

Они смотрели друг на друга, и Женя понимала, что она уже готова на все. «Интересно, - в ленивой истоме подумала она, - ЭТО произойдет здесь?.. Или я все-таки должна собраться с силами и отказать? Или…».

Массаж закончился. Их завернули в прохладные благоухающие простыни и принесли какой-то удивительный чай медового цвета. С каждым глотком в Женю словно новые силы вливались, отдохнувшее тело, испытавшее удовлетворение каждой своей клеткой, казалось, стало вдвое легче.

Женя, продолжая испытывать истому, посмотрела на Давида - тот одевался.

«Ну да, конечно, - подумала Женя, - наверное, он все-таки хочет пригласить меня к себе… Он рискует - ведь чары могут развеяться и я могу передумать…»

Они вышли на улицу. У дверей их ждал оранжевый ламборджини, но Давид подошел к другой машине - стоящему рядом черному майбаху. Открыл заднюю дверь, и когда Женя села, облокотился на открытую дверь и спросил:

- Чего бы тебе сейчас хотелось?

- Наверное… - улыбнулась Женя, думая о странности этого вопроса (ведь не могла же она ему сказать напрямую, что согласна). - Наверное, шампанского?

Она очень обрадовалась тому, что нашлась, как ответить, и добавила, чтобы подбодрить его:

- У меня сейчас такое состояние…

Давид улыбнулся и сказал доверительно:

- Знаешь, а я вообще не пью. Никогда. Ни одной капли алкоголя. Это исключено.

Он заглянул ей в глаза и поправил прядку ее волос.

- И я не люблю женщин, которые со мной пьют. А если женщина курит, то наши отношения вообще исключены.

Глава 10

Она вышла на палубу.

Теплая лунная ночь превращала все кругом в скульптуры из хрусталя и серебра. После жара и духоты каюты Женя с наслаждением вдохнула свежий, пропитанный морем воздух. Как вдруг услышала слабые, невнятные звуки.

Осторожно ступая босыми ногами, она пошла туда, откуда доносился этот шум. Но сделав пару шагов, в страхе прижалась к стенке: по палубе шел человек. Она не успела спрятаться - было просто некуда. Поэтому так и осталась стоять неподвижно, вжавшись спиной в стену.

По палубе, шаркая ногами, шел Оливье Дескампс… Его руки висели, как плети, провалы глаз на его лице были темными и безжизненными, словно пещеры. Он почти беззвучно шевелил губами, будто молитву твердил. Дескампс прошел мимо Жени - так близко, что даже задел ее, но не заметил, продолжая глядеть в пустоту и еле слышно бормоча себе под нос.

Женя некоторое время ошарашенно смотрела ему вслед. Почему он свободно разгуливает по палубе в таком состоянии? Кто его выпустил? И почему его не заперли снова? «Неужели, - задохнулась она от догадки, - неужели и Алексу удалось вырваться? Или они с ним что-то сделали? Нет, нет, только не это!»

И вдруг с носовой части лодки до Жени донесся звук удара, а следом - грохот. Идти туда? Страшно. Но оставаться здесь - еще страшнее. Она подумала секунду и поняла: первым долгом надо проверить каюту, где были заперты Оливье с Алексом.

Тихо-тихо Женя прокралась в эту часть лодки, оглянулась и нажала ручку двери. Дверь оказалась открытой, в каюте никого не было. Все так же неслышно Женя пошла назад, по направлению к носовой части. Звуки борьбы становились все отчетливее.

Женя собралась с духом и зашла в камбуз. Нашла в мойке нож, которым Дима открывал консервы. С ножом было как-то спокойнее.

Шум доносился из главного салона. Женя осторожно заглянула и беззвучно ахнула: в комнате царил чудовищный погром. Ни одной вещи на своем месте. Стол, кресла, музыкальный центр, телевизор валялись вперемешку на полу, засыпанном осколками и обломками. А посреди этого хаоса катались, сцепившись в яростный клубок, Алекс и Дима… Они дрались молча, сосредоточенно, со смертельной ненавистью.

Женя застыла в дверях, не зная, как ей поступить.

«А Ахмед? - вспомнила она. - Где же Ахмед?» И в эту самую минуту кто-то дотронулся до ее спины. Вскрикнув от ужаса, она обернулась. Нож выпал из ее руки. Рядом с Женей стоял Оливье. Он положил ей руки на плечи и силился что-то сказать, но только нечленораздельно мычал.

- Женя! - вдруг закричал Алекс. - Осторожнее!

Она хотела обернуться, но не успела: кто-то со страшной силой сдавил ей горло. Задыхаясь, Женя пыталась освободиться, царапала ногтями руку, заломившую назад Женину голову. Но ее держали крепко.

- Ну, спасибо, Коростелева, - раздался над ее ухом запыхавшийся Димин голос. - Не забыла ножичек захватить.

Продолжая одной рукой держать ее за шею, Дима заставил Женю присесть вместе с ним и поднял с пола нож. Распрямился и снял руку с ее шеи. Она наконец вздохнула свободно - и тут же почувствовала прямо у горла холодное лезвие ножа.

Дима стоял в дверях, выставив перед собой Женю, как щит. Тонкое острое лезвие касалось кожи на ее шее. Чуть-чуть нажать - и… Женя боялась пошевелиться, боялась дышать и лишь краем глаза видела растерзанного Алекса, застывшего посреди салона.

- Руки! - прокричал Дима.

Алекс медленно поднял вверх обе руки.

- Так, отлично, - продолжил Дима. - Теперь так же медленно подходим к окну… Молодец… Аккуратно берем с пола пистолет и бросаем мне… Стоп! В руки не брать! Ногой осторожно по полу к моим ногам.

Женя не видела, что происходит в каюте - не могла опустить голову.

- Теперь что? - раздался спокойный голос Алекса.

- Как что? - картинно изумился Дима. - Теперь я буду тебя убивать.

И Женя поняла, что все так и будет. И совсем нет времени, чтобы…

Дима переложил нож из одной руки в другую, наклонился за пистолетом, лежащим у его ног. Тут Женя собралась с силами и ужом вывернулась из Диминых рук. Вдобавок она сумела ударить ногой по пистолету, который сразу отлетел под перевернутое кресло. Алекс прыгнул в направлении кресла, Дима с ревом рванулся туда же. Женя попыталась удержать его, схватив за ногу. Но он отбросил Женю в сторону, как пушинку. Она пролетела пару метров и с размаху ударилась головой о косяк.

Все поплыло перед Жениными глазами, звуки превратились в эхо, а время остановилось. Последнее, что она увидела - удивительно медленный полет диванной подушки, которая, вращаясь в воздухе, пересекала комнату… Затем подступающую тишину разрезал оглушительный звук выстрела и мир померк…

Метки: Клото

Обзор прессы:

•    Ваш досуг, февраль 2009
•    Joy, март 2009